О поэзии нельзя болтать. Ее надо читать. Чувствовать на языке. Жить ею. Ощущать, как она тебя подвигает, преображает. Как благодаря ей твоя жизнь обретает форму, цвет, мелодию.

© Паскаль Мерсье. Ночной поезд на Лиссабон

Пояснительная записка и баннеры
Правила
Пояснение по тегам
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:12 

Джек-с-фонарем. Осень

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...
Осень-змея сжимает усадьбы кольцами, капли брусники прячутся за решетками, пугала рыщут после захода солнца и каждый тенёнок враз обрастает шерсткою. Осень-гадалка, время костров и магии, где ты сыграешь, где оживешь, когда же ты...
Даже у школы шепчутся дети малые в кои-то веки не про тиви и гаджеты.
Осенью дети - старше, мудрей на толику, слушай тихонько, не проболтайся встречному: феи, мол, принимают любые облики, всё норовят болтать на своих наречиях, могут тебе явиться грифоном, лужицей, маленькой куклой - старою, перешитою....могут предать и спутать, но кто подружится - станут они завесой, стеной, защитою.
В старых витражных окнах - закат и шорохи, сонный туман на реку ложится проседью. Дороти говорит о волшебном порохе, Фредди - что все ворота открыты осенью. Осень застелит путь пеленою ласковой, вспомнит слова, что были давно соскоблены......Но берегись - ведь вместе с дождем и сказками в каждой тиши тебя поджидают гоблины.
Лучше попасть на месяц в пустыню страшную, чем быть желанным гостем в берлоге гоблинской. Встретишь - беги, тебе не помогут старшие, сказки для взрослых - только вранье без проблесков. Гоблин способен розой тебе привидеться, матерью, ветром, ярким лесным сокровищем...

Роберт ребят не слушает - только кривится. Лучше б болтали правда о чём то стоящем.
Роберт - отличник, умница, смотрит под ноги, знает испанский, чертит исправно векторы. Все педагоги в голос пророчат подвиги, прочат его в министры, в послы, в директоры. Роберт хитёр, начитан, сообразителен: верить в чужие страхи? Чего еще!

В этот же день, вернувшись домой к родителям, он перед сном увидит в шкафу чудовище.

***
Солнце рябит и прячет лучи в малиннике, кажется снизу призраком, чьей-то шуткою. Свет заливает узкие стены клиники, голос врача учтивый, ладони чуткие. В карте читают "психо..." "галлюцинации...", мама с отцом краснеют, вздыхают, крестятся.

...Монстр следит за домом, за каждой станцией, Роберт не спит наверное больше месяца. Монстр глядит из зеркала, каждой вывески, вместе с луной заходит к нему украдкою...

Врач говорит, мол, "случай почти классический", "пусть остается, вылечим в сроки краткие". Роберт стыдится глупой своей истерики, вот полежит в больнице - все образуется...

...Монстр его находит в больничном скверике - Роберт кричит, бежит по вечерним улицам.

Он переедет в центр и скоро вырастет, станет каким-то важным ферзём в политике, будет таким серьезном, что и не вынести...

Ну а пока - от бега взмывают листики. Ну а пока - деревья облиты золотом, осень еще не смыло, не исковеркало.
В клинике пахнет сыростью. Очень холодно. Врач в полутёмной комнате смотрит в зеркало. Голос клохочет хрипло, рыча, с угрозою. Маска людская чешется, жмёт, молчит...

Клиника зарастает бродячей розою, и, затаившись, тонет в огне полуночи.

@темы: Стол заказов, автор: Джек-с-фонарем, поэзия

09:11 

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...
Говорят, если морскую звезду
Разделить на отдельные щупальца,
Из каждого новая особь вырастет заново.
Интересно, им это покажется странным?
Как они будут себя ощущать (и ощупывать)?
Как новые индивиды, дети той самой,
Или каждая - как сама она, разделённая на пять частей?
Или как она же, породившая четверых детей?
Как будут они решать, какая из них настоящая?
Разумеется, морская звезда ни хрена не мыслит
И решать ничего не станет.
Хорошо, спросим прямо.
Что будет, если человеческое сознание
Забэкапить и в четыре новые тела слить?
Что подумают эти четверо, встретив друг дружку?
Разозлит это их? Испугает? Повеселит?
Станут ли они конкурировать за звание истинного Я?
Скажет ли каждый о каждом: "Ну и мерзкий, однако же, тип!"?
Порешат ли жить, как одна большая семья -
На каждого по своего цвета полотенцу и кружке?
Подумают ли вообще о том, куда подевался их прототип?
Будут ли опасаться, что он заявится на порог
И станет остервенело качать права,
Потому что его существование истинно, а их - уже нет,
И разрушит их странный мирок?
И, пожалуй, на все вопросы, которые здесь повисли,
Есть один незамысловатый ответ:
Не зная брода, не суйся в трансгуманизм.
Морская звезда ни хрена не мыслит,
И в этом она права.

© Jen S. Fair
2016

@темы: поэзия, Стол заказов

08:25 

Кайлиана Фей-Бранч

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...
black wind

"Говорят мама с бабушкой: Ю, не броди в саду, не лови по ночам очищающий лунный свет.
Ты накличешь беду. Непременно, найдешь беду! Наведешь всех матаги* на наш позабытый след.
С твоей статью и личиком будет достойный муж, с твоим голосом ты не найдешь неуместных слов.
Ты не будешь ходить в смоляную лесную глушь и зализывать след от собачьих кривых клыков.
Говорят мама с бабушкой: Ю, опасайся кур - в их зрачках отражается верная суть вещей.
Они видят сквозь морок и помнят расцветку шкур. Помнят, как мы любили их кости и хруст хрящей.

А с твоими ладонями - делать цветочный чай. А с твоими плечами - потупливать скромно взор.

Не броди по садам, не подманивай птичьих стай. Каждый зверь нас узнает, едва подойдя в упор.
Говорят мама с бабушкой: нынче подходит срок. Надевай кимоно, дожидайся исхода дня.
Тот мальчишка упрямо являлся на наш порог. И за это упрямство ему отдадим тебя.
Для твоих хрупких стоп только тёплый вишнёвый пол. Да с твоей нежной грудью - выкармливать дочерей.
Мы накроем на стол. Мы его позовем за стол. Ты подашь ему сладкий, как мёд, молодой кипрей.

Говорят.

Мир дробится на запахи, вкус и звук.

Говорят.

И на шее дыбятся волоски:

Не показывай глаз, не сутулься, не пачкай рук. Отвергай свою душу, пока не умрешь с тоски.

По безлюдной дороге. Ладони её в крови. Ю бежит через реку, вцепившись в куриный бок.
Теплота мягких перьев дурманит - вгрызайся, рви! Ю смеётся: ну, старые, кто же из нас не смог?
Ю вдыхает весь мир. Ю грозится ему: держись! Распрямляется в весь умилительно малый рост.
Ю уходит в леса, забывает людскую жизнь. Из-под шелка подола виднеется рыжий хвост."

*Японская каста охотников.

@темы: Стол заказов

08:24 

Mihailina

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...
Mihailina

Вольному воля. Воздух, песок и скалы.
Тихое море самых глубоких чувств.
Горе, как тембр голоса, уникально -
скроено впору, по твоему плечу.
Медленно в почву сдержанности врастая,
куртку сменил на драповое пальто.
Времени много. Скажем, его хватает.
Правда, не очень ясно пока, на что.

Передохнул, как будто бы стал моложе.
Третий десяток, будет сороковой.
Женщина гладит сонным дыханьем кожу
и от него не требует ничего.
Вот оно - счастье, вроде бы без кавычек:
греет ладони теплый собачий рык,
благоприобретенная цепь привычки
держит у меблированной конуры.

Воздух - хоть черпай ложкой, густой и пресный.
Влажность такая - даже рябит в глазах.
... Но иногда бывает - газуешь с места,
не проверяя, целы ли тормоза,
и замечаешь - сколько прошло-то, сколько?
День за пять суток, месяц - за тридцать лет! -
вычерченную будто лимонным соком
чью-то усмешку на лобовом стекле.

Как говорил - слова поучали строго,
нёбо студили пулькою из свинца:
"В этом-то, мол, и прелесть любой дороги -
не ожидать логического конца,
делать свой выбор, сделал - потом не парься
и не бросай работу на полпути..."

Он выбирает скучную безопасность -
лучшую из возможных альтернатив.

@темы: Стол заказов

08:18 

Саяки Скай

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...
Саяки Скай

Мама, роди меня мальчиком. Не важно, каким. Можно вихрастеньким, конопатым, ветреным и лихим,
Можно проблемным, неудачником, что из воды ни в жизнь не выйдет сухим,
Можно злым и угрюмым, грозным, из дому носа не кажущим без ножа,
Мама, роди меня кем угодно, хоть больным или ненормальным. Только, пожалуйста, девочкой не рожай.

Девочкам с детства вбивают в голову моду, деторождение, меркантильность и прочий глянец,
Твердят, что к определенному возрасту обязательно нужен муж (желательно - иностранец).
Девочка - это надо всегда быть подтянутой и красивой,
Но при этом помнить, что ты сама виновата, если тебя насилуют -
Мужики же не могут сдержать свое естество, короткая юбка - сигнал, что с тобой можно сделать все, что захочется, не слушая твое: "Нет!"
А другую носить нельзя, глянец строг, у него один на всех трафарет.

Девочкам еще в школе вбивают в голову, что они - молодцы и умницы, если стараться, весь мир покорится им.
А потом техническая специальность. "Хочешь зачет? Приходи ко мне вечером, после поговорим.
Да что вы, бабы, можете в этом смыслить? Ладно, поставлю, если покажешь грудь".
И только рискни рассказать хоть кому-нибудь.
Тебе же нужен диплом, не так ли? Терпи, ты же девочка, стойко сноси все гадости, унижения, шуточки однокурсников и не только.
А, получив диплом, пойми - на работе все ровно так же. А значит, толку?

Девочкам надо сидеть на диете, брить подмышки и ноги, заниматься йогой и фитнесом, после шести не есть.
А кое-чего никогда не пробовать, даже если сейчас утро раннее, а не шесть.
Девочкам надо быть "секси", носить красивые трусики, вставать на час раньше, чтобы накраситься, волосы уложить.
Всю жизнь так жить -
Казаться глупее, чем есть, не получать повышения из-за стеклянного потолка,
И считать себя человеком, только если мужчина тебя, горемычную, все же прибрал к рукам.

Мама, роди меня мальчиком, ну пожалуйста. Я не хочу так. Я согласна на армию, драки, пиво, футбол и работу, чтоб обеспечивать всю семью.
Только бы не было всего этого, что у девочек. Чтобы слушали, чтобы верили, уважали. Чтобы спокойно заняться с кем-нибудь сексом, если я секс люблю,
И за это меня бы не "шлюхой", а "красавчиком" называли. Чтобы если я осознаю вдруг, что влечет меня к представителям своего пола,
Окружающие принимали меня всерьез, не считали, что я "наиграюсь еще", что мне это "просто пока по приколу".
И тем более не приглашали составить компанию. Чтобы я могла быть, кем хочу, жить свободно, без всех этих социальных пут. Чтобы знала всегда - меня есть, за что уважать.
Так что, мама, роди меня мальчиком, или вовсе, прошу, никем меня не рожай.

Мама, роди меня девочкой. Не важно, какой. Можно кудрявой, веснушчатой, ветреной и лихой,
Можно забитой тихоней, неудачницей, затравленной одноклассниками, к чувствам других глухой,
Можно злой и угрюмой, грозной пацанкой, не видящей жизни без риска и куража.
Мама, роди меня кем угодно, хоть больной или ненормальной. Только, пожалуйста, мальчиком не рожай.

Мальчикам с детства вбивают в голову, что настоящий мужчина не может плакать, силен и стоек.
Твердят, что надо доказывать всем и каждому ежедневно, что ты чего-то стоишь.
Найти себе непременно девушку не такую, как хочется, а какие считаются нынче у нас красивыми.
И сесть на десяток лет, если ей приспичит соврать, что ты ее изнасиловал -
Женщине же позволено через несколько дней после акта по доброй воле решить, что наверное, ее: "Да", означало на деле: "Нет!".
А у судьи один на всех трафарет.

Мальчикам еще в школе вбивают в голову: "Девочки - умницы, мир покорится им,
А мальчики - сорванцы и бездельники, что с них возьмешь? Ты еще мне поговори!".
А потом институт, специальность гуманитарная: "Что, совсем идиот? Не взяли ни на юрфак, ни на эконом?
Ну не можешь же ты это в самом деле любить! Или, может быть, ты из этих? Ну, тех, кто в цвете-то голубом?"
Тебе же нужен диплом, не так ли? Терпи, ты же мальчик, стойко сноси все гадости, унижения, шуточки однокурсниц, да и не только.
А, получив диплом, пойми - на работе все ровно так же. А значит, толку?

Мальчикам надо ходить в качалку, в поте лица трудиться, тягать железо,
Наращивать мышцы, едва ли не больше своего веса.
Мальчикам надо быть "мачо", носить стильные шмотки, вставать на час раньше, чтобы отжаться и на пробежке по улицам покружить.
Всю жизнь так жить -
Казаться сильнее, чем есть, не получать поддержки, потому что: "Что ты, как пидор? Сопли не распускай перед мужиками!",
И считать себя человеком, только если женился, заделал сына и дом построил (желательно - собственными руками)

Мама, роди меня девочкой, ну пожалуйста. Я не хочу так. Я не рвусь в армию - умирать за чужие ошибки, не хочу без конца дуть пиво, и думать, где достать денег - на мне ж висят два кредита и вся семья.
Я согласен на то, что у девочек - чтобы поплакать, если хочется, чтоб окружающие выслушали, поддержали. Чтоб демонстрировать все эмоции, не тая.
И чтобы за это не "пидорасом", а "искренней" называли. И кстати, если я осознаю вдруг, что влечет меня к представителям своего пола,
У меня вполне был шанс без увечий остаться, сделав вид, что я "наиграюсь еще", что мне это "просто пока по приколу".
И не уйти на тот свет с бутылкой в заднем проходе. Чтобы я мог быть, кем хочу, жить свободно, без всех этих социальных пут. Чтобы знал всегда - меня есть, за что уважать.
Так что, мама, роди меня девочкой, или вовсе, прошу, никем меня не рожай.


Мама, я тут подумал...
Мама, я тут подумала...
Не все ли равно - кем я буду, мальчиком, или девочкой?
Мама, ты знаешь, все-таки, это - мелочи.
Кажется, что чужой кусок слаще. Но ведь всем всегда это кажется, век от века.
Везде есть и плюсы, и минусы, спорить можно до хрипа.
Так что я хочу, чтобы ты родила меня человеком,
Который сможет жить так, как хочет, и быть счастливым, в мире без бесконечных стереотипов.

@темы: Стол заказов

08:10 

Лой Штамм

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...
Нас было семь братьев, семеро - как на подбор.
Тучи сгущаются, ветер спускается с гор,
Ветер спускается с гор, пригибая лес,
Птицы боятся. Я начинаю песнь.

Нас было семь братьев, все, как один,
Статные, рослые, смелые. Старший, блондин -
Хорвальд. Нордичен, суров и голубоглаз
Был кузнецом. Руна его - Турисаз.

Нас было Семь братьев, Вальгард звался вторым,
В трудах о животных его проходили дни.
В заботах о птице, о ферме и о полях,
Феху - руна его. Он остался в сердцах

И в мыслях тех братьев, в чьих венах горяча кровь,
Трейтий же - Лейв, с рожденья не ведал кров.
Он выбрал дорогу, дорога избрала его,
Под руною Рейдо рожден, искал место свое.

Нас было семь братьев, Хольгерт о нас писал
Словом, что горше полыни, острей, чем металл,
Был он четвертым, но разве цифры важны?
Пёрт - его руна, любые он ведает сны.

Время все лечит. Сколько б ни было потерь,
Стоит поглубже вздохнуть и закрыть эту дверь,
Дверь, в чей проем виден судеб ошибок показ,
Первым погиб врачеватель, брат пятый - Манназ.

Брат же шестой, Кьяарваль в капитаны ушел,
Многие воды в походах своих обошел,
Гордым и сильным он был, словно стан корабля...
Он умер умер вторым, без него опустела земля.

Имя мое недостойно записанным быть,
Я не умел ни ковать, ни лечить, ни любить,
Снасти не слушались, падали книги из рук...
Мне было даром магический выстроить круг.

Слушались духи меня, бесновалась гроза
Точно в тот камень, что я положил - бирюза.
Плакал янтарь под покровом насланных туч,
Ветер волшебный неистов был, яр и могуч.

Звезды мерцали, когда я их заклинал,
Земля разверзалась, гнулся каленый металл,
Гнулся каленый металл, угасали цветы,
Рыба в реке задыхалась, не чуя воды...

Ветер, спускавшийся с гор,
Разнес в щепки лес.
Что мне сказать вам?
Стоит закончить песнь.

Семеро было нас, ликом мы - как один.
Солнце заходит, луна отмеряет дни.
Все, что имел я - роду и братьям отдал,
Рожден колдуном я, руна моя - Одал.

Рожден колдуном, седьмым я был из семи,
Мой же отец наставлял меня все мои дни
Все эти дни от рожденья, что он был жив -
"Сына седьмого убей, никогда не любив.

Сына седьмого убей, ибо магия - зло,
Не принесет тебе счастье твое ремесло.
Сам ты пропащий, так душу ж его пожалей!
Ты седьмой сын, я седьмой - хоть бы внука убей".

Годы идут, прогорает огонь в очаге,
Сын мой седьмой как-то в дом постучался ко мне,
"Помню отец, что мой дед про меня говорил.
Ты меня спас. Вот и я своего не убил.

Годы идут, процветает ведьмачий род,
Имя семьи нашей вспомнить страшится народ,
Имя любое, фамилию - прячут глаза,
Просят защиты, здоровья, чтоб мимо гроза.

Силою братьев столетья назад наделен.
Я не веду корабли, не считаю времен
Что-то случится сегодня, но чем мне помочь?
У внука сегодня седьмая рождается дочь.

@темы: Стол заказов

16:41 

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...
найдено у Warmel


текст

@темы: поэзия, видео

07:45 

Оттепель

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...
«Оттепель» в стихах — это серия роликов, в которых известные актеры читают стихотворения поэтов «оттепельной» поры. Проект был запущен незадолго до начала одноименного сериала на «Первом канале», действие в котором разворачивается в 60-х годах прошлого столетия.
AdMe.ru предлагает прослушать эти великолепные произведения. Они действительно впечатляют.

«По несчастью или к счастью, истина проста...»
Стихотворение Геннадия Шпаликова читает Михаил Ефремов


«В тот месяц май...»
Стихотворение Беллы Ахмадулиной читает Анна Чиповская


«Прощай, Садовое кольцо»
Стихотворение Геннадия Шпаликова читает Евгений Цыганов


«Из глубины моих невзгод...»
Стихотворение Беллы Ахмадулиной читает Виктория Исакова


«Людей теряют только раз»
Стихотворение Геннадия Шпаликова читает Александр Яценко

@темы: поэзия, видео

14:20 

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...
Развитие силы голоса.
Упражнение 1. читать дальше
Упражнение 2. читать дальше
Упражнение 3. читать дальше
Упражнение 4.читать дальше
Упражнение 5. читать дальше
Упражнение 6. читать дальше
Упражнение 7. читать дальше

Тренировка полетности голоса
Упражнение 8. читать дальше
Упражнение 9. читать дальше

Выработка подвижности голоса
Упражнение 10. читать дальше
Упражнение 11. читать дальше
Упражнение 12. читать дальше
Упражнение 13. читать дальше
Упражнение 14. читать дальше
Упражнение 15. читать дальше
Упражнение 16. читать дальше
Упражнение 17.читать дальше
Упражнение 18.читать дальше
Упражнение 19. читать дальше
Упражнение 20. читать дальше
Упражнение 21. читать дальше

@темы: полезное

16:57 

Иосиф Бродский (читает Игорь Ильин)

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...


@темы: Творцы

08:05 

Анна Ахматова

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...

Название: Стихи
Автор: Анна Ахматова
Дата выпуска: 2009
Исполнитель: Светлана Сурганова, Сергей Бабкин, Тамара Абросимова, Маргарита Бычкова, Евгения Дебрянская, Кира Левина, Алла Осипенко
...содержание...









торрент
прекрасное!

@темы: Творцы

09:00 

Александр (al_kop) Коперник (Каин Л.)

Tartalya
Ничего – гораздо лучше, чем плохо...


Музыкант, поэт, писатель и блогер из Питера. жж блог
Больше, больше жести.










@темы: Творцы

13:19 

Линор Горалик. Книга Одиночества

гидельбориус. [DELETED user]



Не поцеловать, губами не дотянуться
Станислав Львовский


Ахилл говорит Черепахе: повремени, ну повремени, ну погоди, повернись ко мне, поворотись, вернись, не ходи к воде, не уходи и не уводи меня за собою, я не пойду, остановись, посмотри — я падаю, подойди, подай мне воды, ляг со мной на песок, дай отдышаться, меня ведет, у меня в груди не умещаются выдох-вдох, пощади, — говорит Ахилл, — потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, день говорить с утра о малостях, жаться к твоей подушке, день отвезти тебя к стоматологу, прикупить одежки, день ухватиться за руки, когда лифт качнется, день не бояться, что плохо кончится то, что хорошо начнется. День, — говорит Ахилл, — только день — и я снова смогу держаться, только день, — говорит, — и мне снова будет легко бежаться, будет как-то двигаться, как-то житься, как-то знаться, что ты все еще здесь, в одной миллионной шага, в ста миллиардах лет непрерывного бега, ты еще помнишь меня, — говорит Ахилл, — я вот он, вот, задыхаюсь тебе в спину?

Черепаха говорит Ахиллу: слушай, ты чего это, что такое? Все нормально, гуляем же и гуляем, что тебя вдруг пробило? Посмотри, какая ракушка, посмотри — соляная кромка, а давай дойдем до воды, скоро можно будет купаться, скажем, через неделю. Слушай, посиди секунду, постереги мои туфли. Я хочу намочить ноги, думаю, уже нормально.

Ахилл говорит Черепахе: это ад непройденных расстояний, ад полушага, ад проходящего времени, следов от его ожога, ад перемен души, — говорит Ахилл, — и я все время не успеваю, не догоняю тебя и не забываю, какой ты была полторы секунды назад, какой ты была на предыдущем шаге, на перешейке, на прошлогоднем песке, на снегу сошедшем, вот что сводит меня с ума, — говорит Ахилл, — вот от чего я шалею, я пробегаю пол-души, чтобы оказаться душой с тобою, чтобы душа, — говорит Ахилл, — в душу, душа в душу, ты же переворачиваешь душу за этот шаг и вот я уже дышу, как на ладан, а ты идешь дальше, даже не понимая, не понимая даже, и это, — говорит Ахилл, — я не в упрек, это, — говорит Ахилл, — я не имею в виду «не ходи дальше», это я просто не понимаю, как мне прожить дольше. Это так надо, я знаю, я понимаю, это иначе не может быть, но я хочу подманить тебя и подменяю себя тобою, какой ты была полторы секунды назад, но это же не обманывает никого, даже меня самого. Это бывает, такая любовь, когда не достать и не дотянуться сердцем, губами, воплями, пуповиной, не вообразить себя половиной и тебя половиной, но навсегда учесть, что воздух будет стоять стеною между тобой и мною. Я понимаю, — говорит Ахилл, — тут не может быть передышки и никакой поблажки, потому что это послано не для блажи и не для двух голов на одной подушке, но для того, чтобы душа терпела и задыхалась, но не подыхала, не отдыхала, и поэтому бы не затихала, и тогда, — говорит Ахилл, — понятно, что мне не положено отлежаться у тебя на плече, отдышаться, а положено хоть как-то держаться. Я не догоню тебя, — говорит Ахилл, — не догоню, это, конечно, ясно, не догоню, но наступит миг — и я вдруг пойму, что дальше бежать нечестно, потому что если еще хоть шаг — и я окажусь впереди тебя, ибо все закончится, завершится, и тогда еще только шаг — и ты останешься позади, и это будет слишком страшно, чтобы решиться, испытание кончится, все решится, можно будет жаться друг к дружке, есть из одной тарелки, в зоопарк ходить, и будет легко дышаться, только все уже отмечется и отшелушится, и душа вздохнет тяжело и прекратит шебуршиться. Никогда, — говорит Ахилл, — никогда, понимаешь, ни дня покоя, никогда, испытание, — говорит Ахилл, — это вот что такое: это когда ты гонишься, а потом понимаешь, что вот — протяни и схвати рукою, только зачем оно тебе такое? Все, что ты должен взять с этого пепелища — это себя, ставшего только еще страшней и гораздо проще, все, что ты получаешь в награду за эту спешку — это не отпуск с детьми и не пальцем водить по ее ладошке, но глубоко за пазухой черные головешки, горькие, но дающие крепость твоей одежке. Это я все понимаю, — говорит Ахилл, — но пока что у меня подгибаются ноги, сердце выкашливается из груди, пощади, — говорит Ахилл, — пощади, пощади, потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, пощади, ну пожалуйста, сделай так, чтобы я до тебя хоть пальцем бы дотянулся, ну пожалуйста, просто дай мне знать, что я с тобою не разминулся, не загнулся пока, не сдался, не задохнулся!

Черепаха говорит Ахиллу: да прекрати же, пусти, ты делаешь мне больно!

@темы: автор: Линор Горалик, поэзия

16:06 

Олжас Сулейменов. Вы меня любите, горы...

гидельбориус. [DELETED user]
Я вот прям ни разу не патриот, но у поэзии нет нации и границ.
Прекрасное... захотелось на диктофон...


Вы меня любите, горы...
Вы меня любите, горы, любите, ели,
в голубое и белое одетые годы
надо мной пролетели,
унося названия трав,
дорогих чрезвычайно,
в свои шумные краски вобрав
все оттенки молчанья.

Горным рейсфедером
правлю равнинную быль –
я прошел по лавинному склону,
и снежная пыль опустилась
на длинный извилистый след моих лет.
Росчерком метеоров –
годы иллюзий.
Вы меня любите, горы?
Любите, люди!

Вас не исправить,
не превратить в плоскость,
ваши изломы, горы, неизгладимы,
Вы так неправильны, горы,
правильность – пошлость,
вас не сравнять, горы,
вы – несравнимы.
Вам наплевать, горы, любят вас или нет.

@темы: поэзия, Стол заказов

21:10 

Umbra. Сон демиурга

гидельбориус. [DELETED user]


Umbra. Сон демиурга

@темы: автор: Umbra, поэзия

21:10 

Хэллоу, уин. Нордическая

гидельбориус. [DELETED user]


уинни снятся зеленый холм и зеленый лес.
уинни вся - как одно из выдавленных чудес
или выжатых откровений.
кто шепчет "бес",
кто пытается ей на шею повесить крест.

уинни снится, как мать приходит к ее холму.
уинни слышит:
- ну, боже-господи, почему?
да кому говорю я это - кому, кому?
мать рыдает и пропадает в густом дыму.

уинни снится чужой, звериный почти оскал.
обладатель его явился из хмурых скал.

он садится напротив, и в смехе его металл:
- здравствуй, уинни.
я очень долго тебя искал.

я прошел через шесть степей и семнадцать стран,
я прошел через ненавистный мне океан,
я прошел через голод, холод и боль от ран -
но нашел тебя -
там, где дым обращен в туман.

уинни-уин, ты должна проснуться и повзрослеть,
уинни-уин, ты устала годы безмолвно тлеть,
уинни-уин, ты сама построила эту клеть,
а теперь - пора разорвать ее хоть на треть.

он уходит.
с ним исчезают его слова.
уинни бьется, дрожит и дышит едва-едва...

уинни спит.
сквозь ее глаза проросла трава.
уинни снится который год, что она мертва.

@темы: автор: Хэллоу, уин, поэзия

21:10 

Тим Скоренко. Лезвие

гидельбориус. [DELETED user]


Анна взойдёт на мост, узкий, как бритвы лезвие, бросит беспечный взгляд в чёрную пустоту. Всякий, кто наг и бос, выбросив бесполезное, встанет за Анной в ряд, двигаясь по мосту. Встанет за Анной в ряд, будет её подталкивать; «Ну же, давай быстрей! Страшно тебе, поди?..» Ты помолчал бы, брат, - будь настоящим сталкером, хочешь вести в игре – ну так давай, веди. Анна идёт вперёд, руки расставив в стороны, в правой руке держа бремя своих грехов, горестей и забот; платье её оборвано, как и её душа, сито для сквозняков. Левая же рука – всякие добродетели, радости и любовь, скромность и красота, только вот у греха больше в разы свидетелей, тупоконечных лбов, пляшущих в никуда. Анна идёт вперёд, мастерски балансируя между обрывом вниз и вознесеньем вверх; Анну никто не ждёт, верящую и сильную, это её карниз, периодичность вех.

Каждому – свой мосток, свой дисбаланс над пропастью, гиря в одной руке, гиря в другой руке. Каждому свой итог, кто-то – в чаду и копоти, кто-то на волоске, тоненьком волоске. Справа – гниющий ад, чёрная вакханалия, холод полярных льдов, вечная мерзлота, шах и сейчас же мат: к чёрту твои регалии, нынче же будь готов в бездну упасть с моста. Слева – зелёный рай, красочное цветение, свежесть весенних трав, мир, тишина, покой, но такова игра, правила поведения: раз ты боец добра – в ад маршируй и пой. Лейся, чумной мотив тех, кто идёт по кромочке, тех, у кого в глазах – остервенелый страх; ну же, давай, веди, не дожидайся помощи, это твоя стезя, это твоя гора, это твои ветра, насыпи и течения, видишь, ли, экзерсис ждёт тебя, дурака. Если же я не прав, я не прошу прощения, мне бы с тобою – вниз, ноша моя тяжка.

Анна идёт вперёд, в этом её призвание, в этом её судьба, как объяснить ещё. Анна давно не ждёт истины и познания, вера её слепа, мысли её не в счёт. Мне бы теперь упасть – чёрт с ним, в любую сторону, если случится в ад – значит, случится в ад. Ад раскрывает пасть, прочь улетают вороны, что-то мне говорят, что-то на птичий лад. Анна идёт вперёд, мост всё такой же узенький, ноши в её руках, в целом, вполне равны. Тихо она поёт, тихо играет музыка, тихо течёт река, вороны лишь шумны.

Страшно не впереди и не внизу, где месиво зла и добра, где рать рая вползает в ад. Страшно вот так идти, в медленном равновесии и до конца не знать, грешен ты или свят. Авель ли слева ждёт, справа ли стонут Каины – кто-то один из них будет со мною в такт.
Страшно идти вперёд, вечно и неприкаянно. Господи, подтолкни, не оставляй вот так.

@темы: автор: Тим Скоренко, поэзия

21:10 

Ракель Напроч. Пенелопа (альтернативная версия)

гидельбориус. [DELETED user]


Боги знают, в каких морях, у каких штурвалов он стоял, пока ты распускала, ткала, вышивала; получала весть - и немедленно оживала, вспоминала, как смеются и говорят. А потом - соблюдала снова манеры, меру, в общем, всё как и полагается, по Гомеру; было плохо со связью, значительно лучше - с верой, что, по правде, не разделяют людей моря.

Долетали слухи о сциллах, огромных скалах, о суровых богах, о том, как руно искал он; ты ткала и пряла, ты шила и распускала, на людей привыкала не поднимать ресниц. И узор становился сложнее и прихотливей - из-под пальцев рождался то зимний сад, то весенний ливень; зажимала нити в ладонях своих пытливых - и они становились цветами, чертами знакомых лиц.

...Сколько раз жёлтый диск в воду синюю окунулся, сколько раз горизонт зашипел, задыбился и всколыхнулся; в это трудно поверить, но он наконец вернулся, - он ступил на берег, и берег его признал. Он - не он, в седине и шрамах, рубцах, морщинах, он - с глазами, полными тьмы из морской пучины, - он спросил у людей: приходили ли к ней мужчины, он спросил у людей: принимала ли их - она?

И в глазах людских он увидел - страх, и печаль, и жалость; "Вышла замуж? Позорила имя моё? Сбежала?" - "Нет, живёт где жила, чужих детей не рожала; нет, не принимала, все годы была верна. Прежде, правду сказать, женихи к ней ходили стаей, - но уж десять лет, как навещать её люди добрые перестали: не ходить бы и Вам, - она вряд ли кого узнает, кроме ткацких станков да, быть может, веретена".

"Что вы мелете? Я иду к ней, и не держите". - "Там, где жили вы - не осталось в округе жителей; Вы и сами, правитель, увидите и сбежите - что ж, идите, так и случится наверняка. Двадцать лет вас жена любимая ожидала, всё ткала и пряла, и шила, и вышивала, - и за долгие годы негаданно и нежданно превратилась в огромного паука".

"Да, теперь она - о восьми ногах, - в ритуальном танце этих ловких ножек храбрец не один скрывался; уж она своё дело знает, не сомневайся: впрочем, к ней-то - кому бы, как ни тебе, сходить? Та, кого называют Арахной - и мы, и боги, - слишком многих встречала в сетях своих - слишком многих. Только ты, Одиссей, герой, только ты и мог бы этот остров от мерзкой твари освободить".

@темы: автор: Ракель Напрочь, поэзия

21:10 

Ракель Напрочь. Девичье

гидельбориус. [DELETED user]


У моей подруги
(нет, вы её не знаете, не у той)
красота редким образом сочетается с добротой
и с мечтой о таком же ласковом, верном муже -
чтоб его окружать заботой, готовить ужин,
чтобы детки, дом,
чтобы радость, мир и покой.

Только каждый её мужчина оказывается монстром,
даже если выглядит папой римским;
то злым духом, распределённым на этот остров,
то головорезом, пиратом морей карибских.

Вот он вроде бы добр, надёжен, и принц - не кто-то там,
даже рыбу не станет резать простым ножом;
через пару недель обнаруживается комната
в тёмной части замка -
с останками бывших жён.

Или - простой, крепко сбитый, статный,
кулак из жести,
не чурается крепких словец, не слабак, но и не невежа.
Только вот по утрам откуда-то - клочья шерсти,
в коридоре и на пороге - следы медвежьи.

Или, скажем, красиво ухаживает, дарит розы, танцует вальс,
кормит ужином при свечах, заводит под балдахин,
шепчет нежно и вкрадчиво "я без ума от Вас" -
и улыбка красивого рта обнажает его клыки.

..А с одним оказалась совсем беда;
в кои-то веки всё было "так",
только он исчез, растворился в воздухе без следа,
навсегда -
очевидно, серьёзный маг.

Нужно ли говорить, - я теряла покой и сон,
билась о стену лбом и сходила с ума от зависти.
- Как ты не понимаешь, в этом-то вся и соль,
в этом, видишь ли, весь и замысел.

Оборотень, и что? Ночью воду не пить с лица.
С некромантом зато не страшно бродить над бездной.
Сердцеед тебе показал бы, как разделывают сердца, -
господи, неужели не интересно?!

Я бы тоже вот так жила,
ежедневно меняя лица,
или шлялась по морю, бросив родне "привет!"

Только мои чудовища все оказываются принцами -
милыми, добрыми,
без особых примет.

@темы: автор: Ракель Напрочь, поэзия

21:10 

Чезаре Павезе. пер. Михаил Сухотин. Придет смерть и у нее будут твои глаза

гидельбориус. [DELETED user]


Придет смерть, и у нее будут твои глаза.
Эта смерть, что нас сопровождает
неусыпно с утра до ночи, глухая,
как стыд или скверная привычка,
как абсурд . Глаза твои будут –
немой крик, несказанное слово,
тишина.
Так ты видишь их каждое утро,
наклоняясь над своим отраженьем
в зеркале. О, дорогая надежда,
в этот день узнаем и мы:
ты – ничего, и ты – жизнь.

На каждого смерть по-своему смотрит.
Придет смерть, и у нее будут твои глаза.
Это будет как порвать с привычкой,
как увидеть в зеркале все то же,
но только мертвое лицо,
как услышать сомкнувшиеся губы.
Мы сойдем в водоворот немыми.

@темы: автор: Чезаре Павезе. пер. Михаил Сухотин, поэзия

КЛУБ_ОК АУДИАЛОВ

главная