Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: поэзия (список заголовков)
09:12 

Джек-с-фонарем. Осень

три одиннадцать
Я консервативных взглядов, я люблю динозавров.
Осень-змея сжимает усадьбы кольцами, капли брусники прячутся за решетками, пугала рыщут после захода солнца и каждый тенёнок враз обрастает шерсткою. Осень-гадалка, время костров и магии, где ты сыграешь, где оживешь, когда же ты...
Даже у школы шепчутся дети малые в кои-то веки не про тиви и гаджеты.
Осенью дети - старше, мудрей на толику, слушай тихонько, не проболтайся встречному: феи, мол, принимают любые облики, всё норовят болтать на своих наречиях, могут тебе явиться грифоном, лужицей, маленькой куклой - старою, перешитою....могут предать и спутать, но кто подружится - станут они завесой, стеной, защитою.
В старых витражных окнах - закат и шорохи, сонный туман на реку ложится проседью. Дороти говорит о волшебном порохе, Фредди - что все ворота открыты осенью. Осень застелит путь пеленою ласковой, вспомнит слова, что были давно соскоблены......Но берегись - ведь вместе с дождем и сказками в каждой тиши тебя поджидают гоблины.
Лучше попасть на месяц в пустыню страшную, чем быть желанным гостем в берлоге гоблинской. Встретишь - беги, тебе не помогут старшие, сказки для взрослых - только вранье без проблесков. Гоблин способен розой тебе привидеться, матерью, ветром, ярким лесным сокровищем...

Роберт ребят не слушает - только кривится. Лучше б болтали правда о чём то стоящем.
Роберт - отличник, умница, смотрит под ноги, знает испанский, чертит исправно векторы. Все педагоги в голос пророчат подвиги, прочат его в министры, в послы, в директоры. Роберт хитёр, начитан, сообразителен: верить в чужие страхи? Чего еще!

В этот же день, вернувшись домой к родителям, он перед сном увидит в шкафу чудовище.

***
Солнце рябит и прячет лучи в малиннике, кажется снизу призраком, чьей-то шуткою. Свет заливает узкие стены клиники, голос врача учтивый, ладони чуткие. В карте читают "психо..." "галлюцинации...", мама с отцом краснеют, вздыхают, крестятся.

...Монстр следит за домом, за каждой станцией, Роберт не спит наверное больше месяца. Монстр глядит из зеркала, каждой вывески, вместе с луной заходит к нему украдкою...

Врач говорит, мол, "случай почти классический", "пусть остается, вылечим в сроки краткие". Роберт стыдится глупой своей истерики, вот полежит в больнице - все образуется...

...Монстр его находит в больничном скверике - Роберт кричит, бежит по вечерним улицам.

Он переедет в центр и скоро вырастет, станет каким-то важным ферзём в политике, будет таким серьезном, что и не вынести...

Ну а пока - от бега взмывают листики. Ну а пока - деревья облиты золотом, осень еще не смыло, не исковеркало.
В клинике пахнет сыростью. Очень холодно. Врач в полутёмной комнате смотрит в зеркало. Голос клохочет хрипло, рыча, с угрозою. Маска людская чешется, жмёт, молчит...

Клиника зарастает бродячей розою, и, затаившись, тонет в огне полуночи.

@темы: Стол заказов, автор: Джек-с-фонарем, поэзия

09:11 

три одиннадцать
Я консервативных взглядов, я люблю динозавров.
Говорят, если морскую звезду
Разделить на отдельные щупальца,
Из каждого новая особь вырастет заново.
Интересно, им это покажется странным?
Как они будут себя ощущать (и ощупывать)?
Как новые индивиды, дети той самой,
Или каждая - как сама она, разделённая на пять частей?
Или как она же, породившая четверых детей?
Как будут они решать, какая из них настоящая?
Разумеется, морская звезда ни хрена не мыслит
И решать ничего не станет.
Хорошо, спросим прямо.
Что будет, если человеческое сознание
Забэкапить и в четыре новые тела слить?
Что подумают эти четверо, встретив друг дружку?
Разозлит это их? Испугает? Повеселит?
Станут ли они конкурировать за звание истинного Я?
Скажет ли каждый о каждом: "Ну и мерзкий, однако же, тип!"?
Порешат ли жить, как одна большая семья -
На каждого по своего цвета полотенцу и кружке?
Подумают ли вообще о том, куда подевался их прототип?
Будут ли опасаться, что он заявится на порог
И станет остервенело качать права,
Потому что его существование истинно, а их - уже нет,
И разрушит их странный мирок?
И, пожалуй, на все вопросы, которые здесь повисли,
Есть один незамысловатый ответ:
Не зная брода, не суйся в трансгуманизм.
Морская звезда ни хрена не мыслит,
И в этом она права.

© Jen S. Fair
2016

@темы: поэзия, Стол заказов

16:41 

три одиннадцать
Я консервативных взглядов, я люблю динозавров.
найдено у Warmel


текст

@темы: поэзия, видео

07:45 

Оттепель

три одиннадцать
Я консервативных взглядов, я люблю динозавров.
«Оттепель» в стихах — это серия роликов, в которых известные актеры читают стихотворения поэтов «оттепельной» поры. Проект был запущен незадолго до начала одноименного сериала на «Первом канале», действие в котором разворачивается в 60-х годах прошлого столетия.
AdMe.ru предлагает прослушать эти великолепные произведения. Они действительно впечатляют.

«По несчастью или к счастью, истина проста...»
Стихотворение Геннадия Шпаликова читает Михаил Ефремов


«В тот месяц май...»
Стихотворение Беллы Ахмадулиной читает Анна Чиповская


«Прощай, Садовое кольцо»
Стихотворение Геннадия Шпаликова читает Евгений Цыганов


«Из глубины моих невзгод...»
Стихотворение Беллы Ахмадулиной читает Виктория Исакова


«Людей теряют только раз»
Стихотворение Геннадия Шпаликова читает Александр Яценко

@темы: поэзия, видео

13:19 

Линор Горалик. Книга Одиночества

гидельбориус. [DELETED user]



Не поцеловать, губами не дотянуться
Станислав Львовский


Ахилл говорит Черепахе: повремени, ну повремени, ну погоди, повернись ко мне, поворотись, вернись, не ходи к воде, не уходи и не уводи меня за собою, я не пойду, остановись, посмотри — я падаю, подойди, подай мне воды, ляг со мной на песок, дай отдышаться, меня ведет, у меня в груди не умещаются выдох-вдох, пощади, — говорит Ахилл, — потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, день говорить с утра о малостях, жаться к твоей подушке, день отвезти тебя к стоматологу, прикупить одежки, день ухватиться за руки, когда лифт качнется, день не бояться, что плохо кончится то, что хорошо начнется. День, — говорит Ахилл, — только день — и я снова смогу держаться, только день, — говорит, — и мне снова будет легко бежаться, будет как-то двигаться, как-то житься, как-то знаться, что ты все еще здесь, в одной миллионной шага, в ста миллиардах лет непрерывного бега, ты еще помнишь меня, — говорит Ахилл, — я вот он, вот, задыхаюсь тебе в спину?

Черепаха говорит Ахиллу: слушай, ты чего это, что такое? Все нормально, гуляем же и гуляем, что тебя вдруг пробило? Посмотри, какая ракушка, посмотри — соляная кромка, а давай дойдем до воды, скоро можно будет купаться, скажем, через неделю. Слушай, посиди секунду, постереги мои туфли. Я хочу намочить ноги, думаю, уже нормально.

Ахилл говорит Черепахе: это ад непройденных расстояний, ад полушага, ад проходящего времени, следов от его ожога, ад перемен души, — говорит Ахилл, — и я все время не успеваю, не догоняю тебя и не забываю, какой ты была полторы секунды назад, какой ты была на предыдущем шаге, на перешейке, на прошлогоднем песке, на снегу сошедшем, вот что сводит меня с ума, — говорит Ахилл, — вот от чего я шалею, я пробегаю пол-души, чтобы оказаться душой с тобою, чтобы душа, — говорит Ахилл, — в душу, душа в душу, ты же переворачиваешь душу за этот шаг и вот я уже дышу, как на ладан, а ты идешь дальше, даже не понимая, не понимая даже, и это, — говорит Ахилл, — я не в упрек, это, — говорит Ахилл, — я не имею в виду «не ходи дальше», это я просто не понимаю, как мне прожить дольше. Это так надо, я знаю, я понимаю, это иначе не может быть, но я хочу подманить тебя и подменяю себя тобою, какой ты была полторы секунды назад, но это же не обманывает никого, даже меня самого. Это бывает, такая любовь, когда не достать и не дотянуться сердцем, губами, воплями, пуповиной, не вообразить себя половиной и тебя половиной, но навсегда учесть, что воздух будет стоять стеною между тобой и мною. Я понимаю, — говорит Ахилл, — тут не может быть передышки и никакой поблажки, потому что это послано не для блажи и не для двух голов на одной подушке, но для того, чтобы душа терпела и задыхалась, но не подыхала, не отдыхала, и поэтому бы не затихала, и тогда, — говорит Ахилл, — понятно, что мне не положено отлежаться у тебя на плече, отдышаться, а положено хоть как-то держаться. Я не догоню тебя, — говорит Ахилл, — не догоню, это, конечно, ясно, не догоню, но наступит миг — и я вдруг пойму, что дальше бежать нечестно, потому что если еще хоть шаг — и я окажусь впереди тебя, ибо все закончится, завершится, и тогда еще только шаг — и ты останешься позади, и это будет слишком страшно, чтобы решиться, испытание кончится, все решится, можно будет жаться друг к дружке, есть из одной тарелки, в зоопарк ходить, и будет легко дышаться, только все уже отмечется и отшелушится, и душа вздохнет тяжело и прекратит шебуршиться. Никогда, — говорит Ахилл, — никогда, понимаешь, ни дня покоя, никогда, испытание, — говорит Ахилл, — это вот что такое: это когда ты гонишься, а потом понимаешь, что вот — протяни и схвати рукою, только зачем оно тебе такое? Все, что ты должен взять с этого пепелища — это себя, ставшего только еще страшней и гораздо проще, все, что ты получаешь в награду за эту спешку — это не отпуск с детьми и не пальцем водить по ее ладошке, но глубоко за пазухой черные головешки, горькие, но дающие крепость твоей одежке. Это я все понимаю, — говорит Ахилл, — но пока что у меня подгибаются ноги, сердце выкашливается из груди, пощади, — говорит Ахилл, — пощади, пощади, потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, пощади, ну пожалуйста, сделай так, чтобы я до тебя хоть пальцем бы дотянулся, ну пожалуйста, просто дай мне знать, что я с тобою не разминулся, не загнулся пока, не сдался, не задохнулся!

Черепаха говорит Ахиллу: да прекрати же, пусти, ты делаешь мне больно!

@темы: автор: Линор Горалик, поэзия

16:06 

Олжас Сулейменов. Вы меня любите, горы...

гидельбориус. [DELETED user]
Я вот прям ни разу не патриот, но у поэзии нет нации и границ.
Прекрасное... захотелось на диктофон...


Вы меня любите, горы...
Вы меня любите, горы, любите, ели,
в голубое и белое одетые годы
надо мной пролетели,
унося названия трав,
дорогих чрезвычайно,
в свои шумные краски вобрав
все оттенки молчанья.

Горным рейсфедером
правлю равнинную быль –
я прошел по лавинному склону,
и снежная пыль опустилась
на длинный извилистый след моих лет.
Росчерком метеоров –
годы иллюзий.
Вы меня любите, горы?
Любите, люди!

Вас не исправить,
не превратить в плоскость,
ваши изломы, горы, неизгладимы,
Вы так неправильны, горы,
правильность – пошлость,
вас не сравнять, горы,
вы – несравнимы.
Вам наплевать, горы, любят вас или нет.

@темы: поэзия, Стол заказов

21:10 

Umbra. Сон демиурга

гидельбориус. [DELETED user]


Umbra. Сон демиурга

@темы: автор: Umbra, поэзия

21:10 

Хэллоу, уин. Нордическая

гидельбориус. [DELETED user]


уинни снятся зеленый холм и зеленый лес.
уинни вся - как одно из выдавленных чудес
или выжатых откровений.
кто шепчет "бес",
кто пытается ей на шею повесить крест.

уинни снится, как мать приходит к ее холму.
уинни слышит:
- ну, боже-господи, почему?
да кому говорю я это - кому, кому?
мать рыдает и пропадает в густом дыму.

уинни снится чужой, звериный почти оскал.
обладатель его явился из хмурых скал.

он садится напротив, и в смехе его металл:
- здравствуй, уинни.
я очень долго тебя искал.

я прошел через шесть степей и семнадцать стран,
я прошел через ненавистный мне океан,
я прошел через голод, холод и боль от ран -
но нашел тебя -
там, где дым обращен в туман.

уинни-уин, ты должна проснуться и повзрослеть,
уинни-уин, ты устала годы безмолвно тлеть,
уинни-уин, ты сама построила эту клеть,
а теперь - пора разорвать ее хоть на треть.

он уходит.
с ним исчезают его слова.
уинни бьется, дрожит и дышит едва-едва...

уинни спит.
сквозь ее глаза проросла трава.
уинни снится который год, что она мертва.

@темы: автор: Хэллоу, уин, поэзия

21:10 

Чезаре Павезе. пер. Михаил Сухотин. Придет смерть и у нее будут твои глаза

гидельбориус. [DELETED user]


Придет смерть, и у нее будут твои глаза.
Эта смерть, что нас сопровождает
неусыпно с утра до ночи, глухая,
как стыд или скверная привычка,
как абсурд . Глаза твои будут –
немой крик, несказанное слово,
тишина.
Так ты видишь их каждое утро,
наклоняясь над своим отраженьем
в зеркале. О, дорогая надежда,
в этот день узнаем и мы:
ты – ничего, и ты – жизнь.

На каждого смерть по-своему смотрит.
Придет смерть, и у нее будут твои глаза.
Это будет как порвать с привычкой,
как увидеть в зеркале все то же,
но только мертвое лицо,
как услышать сомкнувшиеся губы.
Мы сойдем в водоворот немыми.

@темы: автор: Чезаре Павезе. пер. Михаил Сухотин, поэзия

21:10 

Тим Скоренко. Лезвие

гидельбориус. [DELETED user]


Анна взойдёт на мост, узкий, как бритвы лезвие, бросит беспечный взгляд в чёрную пустоту. Всякий, кто наг и бос, выбросив бесполезное, встанет за Анной в ряд, двигаясь по мосту. Встанет за Анной в ряд, будет её подталкивать; «Ну же, давай быстрей! Страшно тебе, поди?..» Ты помолчал бы, брат, - будь настоящим сталкером, хочешь вести в игре – ну так давай, веди. Анна идёт вперёд, руки расставив в стороны, в правой руке держа бремя своих грехов, горестей и забот; платье её оборвано, как и её душа, сито для сквозняков. Левая же рука – всякие добродетели, радости и любовь, скромность и красота, только вот у греха больше в разы свидетелей, тупоконечных лбов, пляшущих в никуда. Анна идёт вперёд, мастерски балансируя между обрывом вниз и вознесеньем вверх; Анну никто не ждёт, верящую и сильную, это её карниз, периодичность вех.

Каждому – свой мосток, свой дисбаланс над пропастью, гиря в одной руке, гиря в другой руке. Каждому свой итог, кто-то – в чаду и копоти, кто-то на волоске, тоненьком волоске. Справа – гниющий ад, чёрная вакханалия, холод полярных льдов, вечная мерзлота, шах и сейчас же мат: к чёрту твои регалии, нынче же будь готов в бездну упасть с моста. Слева – зелёный рай, красочное цветение, свежесть весенних трав, мир, тишина, покой, но такова игра, правила поведения: раз ты боец добра – в ад маршируй и пой. Лейся, чумной мотив тех, кто идёт по кромочке, тех, у кого в глазах – остервенелый страх; ну же, давай, веди, не дожидайся помощи, это твоя стезя, это твоя гора, это твои ветра, насыпи и течения, видишь, ли, экзерсис ждёт тебя, дурака. Если же я не прав, я не прошу прощения, мне бы с тобою – вниз, ноша моя тяжка.

Анна идёт вперёд, в этом её призвание, в этом её судьба, как объяснить ещё. Анна давно не ждёт истины и познания, вера её слепа, мысли её не в счёт. Мне бы теперь упасть – чёрт с ним, в любую сторону, если случится в ад – значит, случится в ад. Ад раскрывает пасть, прочь улетают вороны, что-то мне говорят, что-то на птичий лад. Анна идёт вперёд, мост всё такой же узенький, ноши в её руках, в целом, вполне равны. Тихо она поёт, тихо играет музыка, тихо течёт река, вороны лишь шумны.

Страшно не впереди и не внизу, где месиво зла и добра, где рать рая вползает в ад. Страшно вот так идти, в медленном равновесии и до конца не знать, грешен ты или свят. Авель ли слева ждёт, справа ли стонут Каины – кто-то один из них будет со мною в такт.
Страшно идти вперёд, вечно и неприкаянно. Господи, подтолкни, не оставляй вот так.

@темы: автор: Тим Скоренко, поэзия

21:10 

Стефания Данилова. Эволюция

гидельбориус. [DELETED user]


Убегает чёрт из черт твоего лица,
заменяя себя синонимом слова "Бог".
По углам вместо пыли розовая пыльца
из каких-то других эпох.

Знать, один артроз постигает таких актрис
погорелых театров, не ведающих азов.
Сколько раз уже ты хотела не роз, а риз,
продолжая идти на зов

всех тобою еще не встреченных на пути,
всех путей, не успевших лечь под твои шаги.
Но апатия, заменившая аппетит,
не коснется второй щеки,

что подставлена тобою не под удар
дураков и дур, а под ветер семи холмов.
Ты в себе открываешь дар, а еще - радар
на людей из твоих псалмов.

Чтобы с каждым в ладу, чтоб скашивать на лету
трын-траву-мураву ниочемного трындежа.
Чтобы ладонь в ладони лететь по льду
без паденья и падежа.

Ты поёшь им. И каждый веривший, что - ему,
не расстроится ни на растру, узнав, что - нет.
Ни отродьем в тюрьме, ни отрадою в терему
Бог не видит тебя в лорнет.

У тебя не все дома. У тебя в доме всяк
забывает, что всё метро закрывают в час.
Сколько их опиралось рукой о дверной косяк?
Отпечатков - иконостас.

На калёном угле, на коленях в углу - не ты
объясняешься с кем-то на языке молитв.
И впервые нет сладу со сладостью пустоты,
и никто в тебе не болит.

Став подругой себе, ты стала совсем другой -
так живут, о скарбе прошлого не скорбя.

Убегает страх из строк под твоей рукой,

_не заменяя ничем себя.

@темы: автор: Стефания Данилова, поэзия

21:10 

Ракель Напрочь. Девичье

гидельбориус. [DELETED user]


У моей подруги
(нет, вы её не знаете, не у той)
красота редким образом сочетается с добротой
и с мечтой о таком же ласковом, верном муже -
чтоб его окружать заботой, готовить ужин,
чтобы детки, дом,
чтобы радость, мир и покой.

Только каждый её мужчина оказывается монстром,
даже если выглядит папой римским;
то злым духом, распределённым на этот остров,
то головорезом, пиратом морей карибских.

Вот он вроде бы добр, надёжен, и принц - не кто-то там,
даже рыбу не станет резать простым ножом;
через пару недель обнаруживается комната
в тёмной части замка -
с останками бывших жён.

Или - простой, крепко сбитый, статный,
кулак из жести,
не чурается крепких словец, не слабак, но и не невежа.
Только вот по утрам откуда-то - клочья шерсти,
в коридоре и на пороге - следы медвежьи.

Или, скажем, красиво ухаживает, дарит розы, танцует вальс,
кормит ужином при свечах, заводит под балдахин,
шепчет нежно и вкрадчиво "я без ума от Вас" -
и улыбка красивого рта обнажает его клыки.

..А с одним оказалась совсем беда;
в кои-то веки всё было "так",
только он исчез, растворился в воздухе без следа,
навсегда -
очевидно, серьёзный маг.

Нужно ли говорить, - я теряла покой и сон,
билась о стену лбом и сходила с ума от зависти.
- Как ты не понимаешь, в этом-то вся и соль,
в этом, видишь ли, весь и замысел.

Оборотень, и что? Ночью воду не пить с лица.
С некромантом зато не страшно бродить над бездной.
Сердцеед тебе показал бы, как разделывают сердца, -
господи, неужели не интересно?!

Я бы тоже вот так жила,
ежедневно меняя лица,
или шлялась по морю, бросив родне "привет!"

Только мои чудовища все оказываются принцами -
милыми, добрыми,
без особых примет.

@темы: автор: Ракель Напрочь, поэзия

21:10 

Ракель Напроч. Пенелопа (альтернативная версия)

гидельбориус. [DELETED user]


Боги знают, в каких морях, у каких штурвалов он стоял, пока ты распускала, ткала, вышивала; получала весть - и немедленно оживала, вспоминала, как смеются и говорят. А потом - соблюдала снова манеры, меру, в общем, всё как и полагается, по Гомеру; было плохо со связью, значительно лучше - с верой, что, по правде, не разделяют людей моря.

Долетали слухи о сциллах, огромных скалах, о суровых богах, о том, как руно искал он; ты ткала и пряла, ты шила и распускала, на людей привыкала не поднимать ресниц. И узор становился сложнее и прихотливей - из-под пальцев рождался то зимний сад, то весенний ливень; зажимала нити в ладонях своих пытливых - и они становились цветами, чертами знакомых лиц.

...Сколько раз жёлтый диск в воду синюю окунулся, сколько раз горизонт зашипел, задыбился и всколыхнулся; в это трудно поверить, но он наконец вернулся, - он ступил на берег, и берег его признал. Он - не он, в седине и шрамах, рубцах, морщинах, он - с глазами, полными тьмы из морской пучины, - он спросил у людей: приходили ли к ней мужчины, он спросил у людей: принимала ли их - она?

И в глазах людских он увидел - страх, и печаль, и жалость; "Вышла замуж? Позорила имя моё? Сбежала?" - "Нет, живёт где жила, чужих детей не рожала; нет, не принимала, все годы была верна. Прежде, правду сказать, женихи к ней ходили стаей, - но уж десять лет, как навещать её люди добрые перестали: не ходить бы и Вам, - она вряд ли кого узнает, кроме ткацких станков да, быть может, веретена".

"Что вы мелете? Я иду к ней, и не держите". - "Там, где жили вы - не осталось в округе жителей; Вы и сами, правитель, увидите и сбежите - что ж, идите, так и случится наверняка. Двадцать лет вас жена любимая ожидала, всё ткала и пряла, и шила, и вышивала, - и за долгие годы негаданно и нежданно превратилась в огромного паука".

"Да, теперь она - о восьми ногах, - в ритуальном танце этих ловких ножек храбрец не один скрывался; уж она своё дело знает, не сомневайся: впрочем, к ней-то - кому бы, как ни тебе, сходить? Та, кого называют Арахной - и мы, и боги, - слишком многих встречала в сетях своих - слишком многих. Только ты, Одиссей, герой, только ты и мог бы этот остров от мерзкой твари освободить".

@темы: автор: Ракель Напрочь, поэзия

21:10 

Вера Полозкова. Яблоко

гидельбориус. [DELETED user]


попробуй съесть хоть одно яблоко
без вот этого своего вздоха
о современном обществе, больном наглухо,
о себе, у которого всё так плохо;

не думая, с этого ли ракурса
вы бы с ним выгоднее смотрелись,
не решая, всё ли тебе в нём нравится -
оно прелесть.

побудь с яблоком, с его зёрнами,
жемчужной мякотью, алым боком, -
а не дискутируя с иллюзорными
оппонентами о глубоком.

ну, как тебе естся? что тебе чувствуется?
как проходит минута твоей свободы?
как тебе прямое, без доли искусственности,
высказывание природы?

здорово тут, да? продравшись через преграды все,
видишь, сколько теряешь, живя в уме лишь.
да и какой тебе может даться любви и радости,
когда ты и яблока не умеешь.

@темы: автор: Вера Полозкова, поэзия

21:10 

Вера Полозкова. Мой друг скарификатор

гидельбориус. [DELETED user]


Мой друг скарификатор рисует на людях шрамами, обучает их мастерству добровольной боли. Просит уважать ее суть, доверяться, не быть упрямыми, не топить ее в шутке, в панике, в алкоголе. Он преподаёт ее как науку, язык и таинство, он знаком со всеми ее законами и чертами. И кровавые раны под его пальцами заплетаются дивными узорами, знаками и цветами.

Я живу при ашраме, я учусь миру, трезвости, монотонности, пресности, дисциплине. Ум воспитывать нужно ровно, как и надрез вести вдоль по трепетной и нагой человечьей глине. Я хочу уметь принимать свою боль без ужаса, наблюдать ее как один из процессов в теле. Я надеюсь, что мне однажды достанет мужества отказать ей в ее огромности, власти, цели.

Потому что болью налито всё, и довольно страшною - из нее не свить ни стишка, ни бегства, ни куклы вуду; сколько ни иду, никак ее не откашляю, сколько ни реву, никак ее не избуду. Кроме боли, нет никакого иного опыта, ею задано все, она требует подчиниться. И поэтому я встаю на заре без ропота, я служу и молюсь, я прилежная ученица.

Вырежи на мне птицу, серебряного пера, от рожденья правую, не боящуюся ни шторма, ни голода, ни обвала. Вырежи и залей самой жгучей своей растравою, чтоб поглубже въедалась, помедленней заживала. Пусть она будет, Господи, мне наградою, пусть в ней вечно таится искомая мною сила. Пусть бы из холодного ада, куда я падаю, за минуту до мрака она меня выносила.

@темы: автор: Вера Полозкова, поэзия

21:10 

Вера Полозкова – Стивен и Грейс

гидельбориус. [DELETED user]


Когда Стивен уходит, Грейс хватает инерции продержаться двенадцать дней.
Она даже смеется – мол, Стиви, это идиотизм, но тебе видней.
А потом небеса начинают гнить и скукоживаться над ней.
И становится все темней.

Это больше не жизнь, констатирует Грейс, поскольку товаровед:
Безнадежно утрачивается форма, фактура, цвет;
Ни досады от поражений, ни удовольствия от побед.
Ты куда ушел-то, кретин, у тебя же сахарный диабет.
Кто готовит тебе обед?

Грейси продает его синтезатор – навряд ли этим его задев или отомстив.
Начинает помногу пить, совершенно себя забросив и распустив.
Все сидит на крыльце у двери, как бессловесный большой мастиф,
Ждет, когда возвратится Стив.

Он и вправду приходит как-то – приносит выпечки и вина.
Смотрит ласково, шутит, мол, ну кого это ты тут прячешь в шкафу, жена?
Грейс кидается прибираться и мыть бокалы, вся напряженная, как струна.
А потом начинает плакать – скажи, она у тебя красива? Она стройна?
Почему вы вместе, а я одна?..

Через год Стивен умирает, в одну минуту, "увы, мы сделали, что смогли".
Грейси приезжает его погладить по волосам, уронить на него случайную горсть земли.
И тогда вообще прекращаются буквы, цифры, и наступают одни нули.

И однажды вся боль укладывается в Грейс, так, как спать укладывается кот.
У большой, настоящей жизни, наверно, новый производитель, другой штрих-код.
А ее состоит из тех, кто не возвращается ни назавтра, ни через год.
И небес, работающих
На вход.

@темы: автор: Вера Полозкова, поэзия

21:09 

Майк Зиновкин. Ангелы в клеточку

гидельбориус. [DELETED user]


В её маленькой комнате жили милые ангелы из бумаги –
Буквально повсюду: на столе и полках, стенах и потолке.
Просто папа и мама были категорически против собаки,
А ей так хотелось о ком-то заботиться. И вот, ножницы сжав в руке,
Она накромсала однажды множество школьных тетрадок –
Новых, ещё не исписанных. Но что ей такие мелочи?
И теперь она не одинока, поскольку всегда с ней рядом
Ангелы в широкую линейку вперемешку с ангелами в клеточку.

Они исполняли её желания, хранили её секреты,
Оберегали от кошмаров, насылали только приятные сновиденья,
Ничего не просили взамен, питались солнечным светом.
А она раскрашивала их фломастерами и пела им по воскресеньям.
Уже не мечтала о собаке – разве собака с ангелами сравниться может?
Росла, превращаясь в стройное деревце из тонкой веточки.
Она была так счастлива! И казалось, что счастливы тоже
Ангелы в широкую линейку и ангелы в обычную клеточку.

А потом она вдруг узнала, что все когда-нибудь умирают.
Это было во вторник: маме позвонили и сказали, что папа в больнице.
И в своей маленькой комнате на пятом этаже между адом и раем
Она молилась бумажным ангелам, но те смотрели на неё пустыми глазницами…
Ещё она долго рыдала в подушку от несправедливости и бессилья.
Ведь что она может сделать? – она всего лишь обычная девочка.
А утром оказалось, что кто-то взял и обрезал крылья
У ангелов в широкую линейку и у ангелов в клеточку.

А спустя неделю или чуть более, ангелы и вовсе покинули свои насесты –
Всё в этом мире непостоянно и зависит от воли случая –
Бумажные, они всё же поняли, что им здесь больше нет места,
Шуршащей кучей лежали на полу, ожидая худшего.

Вы никогда не замечали, как мгновенно взрослеют дети?
Папа смотрел на неё с неба и плакал сквозь туч мелкую сеточку.
А внизу ярко горели и улыбались, обращаясь в пепел,
Ангелы в широкую линейку совместно с ангелами в клеточку…

@темы: поэзия, автор: Майк Зиновкин

21:08 

Джек-с-Фонарём. Химеры Хранительницы

гидельбориус. [DELETED user]


в двадцать не жизнь, а сплошные схемы: куча намёток и чертежей. вот ты плетешься домой со смены - вырастешь в Джеймса, пока что Джей. куртка, наушник с плохим контактом, рваные кеды, огонь в глазах - осень на два отбивает такты и залезает к тебе в рюкзак. кончилось лето - волшебный бисер, туго сплети, сбереги навек, память ступает проворной рысью, ждёт темноты в городской траве. вроде не то чтобы зол и загнан — нервые стальные, пока щадят...

но накрывает всегда внезапно — бомбой на скверах и площадях.

мы научились различным трюкам - так, что не снилось и циркачам. стерпим уход и врага и друга, небо попрём на своих плечах. если ты сильный, пока ты молод - что тебе горе и нищета?
только когда настигает холод - Бог упаси не иметь щита. это в кино всё легко и колко - помощь друзей, волшебство, гроза... здесь на окне ледяная корка, и у метели твои глаза. если бесцветно, темно и страшно, выход не виден и за версту...

...те, кто однажды вступил на стражу, будут стоять на своем посту.

***
старый трамвай тормозит со стоном, ярко искрятся во тьме рога. сумку хватай и беги из дома, кто будет вправе тебя ругать? мысли по ветру - легко и быстро, будто вовек не прибавят лет... значит, шли к чёрту своих Магистров, быстро садись и бери билет. небо - чужое, свои кумиры, кружит волшебной каймою стих... даже пусть где-то ты центр Мира - сможет ли это тебя спасти? в Ехо дела не бывают плохи, беды - нестрашные мотыльки. вот мне пятнадцать, и я в лоохи - кто еще помнит меня таким? гибель моя обитает в птице, жизнь обращается к нам на "вы" - эй, а не хочешь ли прокатиться вниз по мерцающим мостовым? орден за Орден, и брат за брата, только звенит в глубине струна - мысль о том, что пора обратно - и есть твоя Тёмная Сторона. мантию снять, и стянуть корону, скабой завесить дверной глазок; бросить монетку на дно Хурона, чтобы приснился еще разок.
в мире другом зацветает вереск, как не тасуй - наверху валет. где бы ты ни был, я здесь надеюсь, что ты умеешь вставать на след.

поезд летит, заедают дверцы, в Лондоне холодно в ноябре. если еще не разбито сердце, так ли уж важно, кто здесь храбрей? гул заголовков — "волна террора", "происки Лорда", "борьба за трон"...только какая судьба, авроры, если семнадцать, и ты влюблен? хитрость, мозги, доброта, отвага, страшно ли, мальчик? ничуть, ничуть...можно не быть с гриффиндорским флагом, чтобы сражаться плечом к плечу. старая песня, тебе не знать ли: дружба - и воин, и проводник; самого сильного из заклятий нет ни в одной из запретных книг. палочка, клетка, за плечи лямка, чуточку пороха брось в камин - глупо всю жизнь ждать письма из замка, нужно садиться писать самим. здесь не заклятья - скорей патроны, маггловский кодекс, извечный рок... где-то вдали стережёт Патронус зыбкие грани твоих миров. старые сны накрывают шалью, чьи-то глаза сберегут от пуль — я замышляю одну лишь шалость, карта, скорей, укажи мне путь.

раз уж пришёл - никуда не деться, строчки на стенах укажут путь. волчья тропа охраняет детство - значит, мы справимся как-нибудь. струйка из крана - заместо речки, зубы порою острей меча; ночь старых Сказок продлится вечно - или пока не решишь смолчать. кто выделяется - тот опасен, лучше не знать ни о чём лихом... но почему в надоевшем классе пахнет корою и влажным мхом? но почему всё сильнее знаки, руки - прозрачнее и светлей? странные песни поёт Табаки, древние травы бурлят в котле, пальцы Седого скользят небрежно, вяжет холщовый мешок тесьма... если сумеешь найти надежду, то соберёшь её в талисман. но почему всё сильнее знаки, ветер за окнами сер и тих; все коридоры ведут к Изнанке - хватит ли духа туда пойти? пусть нелегко и пусты пороги, истина, вообщем, совсем проста - здесь ты становишься тем в итоге, кем ты нашёл в себе силы стать.
строчки из книги - тоска, потеха, пусть тебе скажут, мол, что на том?...
Дом никогда не бросает тех, кто взял, и однажды поверил в Дом.

***
знаю, ты скажешь - «всего лишь книги», я не дурак, отдаю отчет. будут любимых родные лики, будет опорой в беде плечо. будет несметная сотня плюсов, что в своё время пришлёт судьба; полную цену своих иллюзий я отложил в кладовые лба. знаю, что скоро добью все цели, смело решится любой вопрос...

ну а пока - кружит домик Элли, трубку в дыму набивает Холмс. чай наливает, смеясь, Алиса, Хаку летит - за верстой верста, тихо шагают за дудкой крысы, робко подходит к звезде Тристан, Мортимер вслух оживляет строчки - эй, Сажерук, вот и твой черед!... Бильбо сбегает от эльфов в бочке, Герда бежит через колкий лёд. в детстве бежать при любой погоде с книжкой во двор - и пойди найди...
вот вспоминаешь, и так выходит - ты никогда не бывал один.


путь до окраин довольно долог; Джей задремал, опустив лицо.
войско выходит из книжных полок и окружает его кольцом.

@темы: автор: Джек-с-фонарем, поэзия

21:08 

Ксения Желудова. Впрочем, расскажу тебе, делать нечего

гидельбориус. [DELETED user]


впрочем, расскажу тебе, делать нечего,
как прекрасна вселенная, как прекрасна, обманчива и изменчива;
как бываешь храним случайным взглядом, нечаянным вечером,
одной-единственной встречей, запомнившейся едва;
как сердце, зашито, залатано и заново искалечено,
становится недоверчивым;
как козыри неудобно забиваются в рукава.

октябрь льётся прохладной бархатной темнотой,
запомни, в такой темноте никто никому никогда никто;
бог и дьявол в деталях: сорт дерева стойки, барменский баритон,
градус сезонного алкоголя, в памяти — пёстрое месиво;
это потом ты будешь опять воевать с пустотой,
хотя ведь тебе на твоей войне ни черта не весело.

это потом за тобой придут, призовут тебя к тишине,
напоследок окликнут по имени, перекрестят, завернут в шинель,
говорят, кто праведно жил, тот умрёт во сне,
а, может, и вовсе бессмертен;
голова начинается кружиться, если что-то высматривать в вышине
или не находить обратного адреса
на конверте.

@темы: автор: Ксения Желудова, поэзия

21:08 

Л. Коэн в пер. С. Львовского. Предупреждение

гидельбориус. [DELETED user]


Если твой сосед исчезнет
нет если твои соседи исчезнут
тихий человек который подстригал газон
девушка которая лежала на солнце

Не упоминай об этом при своей жене
не говори об этом за ужином
что бы там ни случилось с этим человеком
который подстригал газон

Не говори своей дочери
по дороге из церкви
слушай, девушка эта, странно,
я уже месяц её не видел

Если сын скажет тебе:
в соседнем доме никто не живёт,
они уехали
отошли его спать без ужина

Потому что это заразно заразно и
однажды вернувшись домой ты увидишь
твоя жена и твоя дочь и сын
они тоже сообразили они уже не вернутся

@темы: автор: Л. Коэн в пер. С. Львовского, поэзия

КЛУБ_ОК АУДИАЛОВ

главная